Два вопроса, которые волнуют наших читателей, интересующихся международной политикой. Хочется найти на них простые житейские ответы. Об этом наш разговор с политологом из Санкт-Петербурга Борисом Подопригорой.
 
Ни прогрессивное, ни реакционное человечество пока не сделало главного: не обеспечило ясного ранжирования главных цивилизованных устоев - прав государств на защиту своей целостности, прав наций на самоопределение и прав человека. “Эту малоприметную тему всколыхнули сначала Косово, а полгода спустя Южная Осетия и Абхазия”, - считает политолог из Санкт-Петербурга Борис Подопригора.
Сам факт начала международных дискуссий по вопросу укрепления безопасности Южной Осетии и Абхазии “в качественно новой ситуации после отражения грузинской агрессии в августе нынешнего года” - уже результат. Так сказал в интервью программе “Вести в субботу” статс-секретарь - заместитель министра иностранных дел РФ Григорий Карасин, оценивая итоги консультаций, начавшихся в Женеве. По его словам, “мы ехали туда с главной задачей - обсудить конкретные меры для того, чтобы жертвы агрессии, в отражении которой участвовала Россия, чувствовали себя в безопасности и жители Южной Осетии и Абхазии смотрели с уверенностью в будущее. Сам факт, что все собрались, - это уже результат, дискуссии запущены”.

ВСПЛЕСК “САМОПРОВОЗГЛАШЕНИЯ”
На 200 государств мира приходится около тысячи этносов и почти 100 конфликтов с признаками национально-религиозного противостояния. И даже понимание природы близких нам конфликтов на территории бывших Советского Союза и Югославии не приближает их разрешения.
По словам Б. Подопригоры, “период международного непризнания прошли многие страны, в том числе США после провозглашения независимости в 1776 году, Франция, пережившая Великую революцию 1789 года, Россия после 1917 года”. В сегодняшнем понимании это - общее название национальных образований, которые, обладая признаками государственности, в то же время лишены полноценного дипломатического признания. Иногда их называют с негативным оттенком - самопровозглашенные государства.
Самый заметный всплеск “самопровозглашения” произошел на рубеже 1990-х годов. Его обусловили распад СССР и Югославии и связанные с этим этнотерриториальные конфликты. Тогда образовались Нагорно-Карабахская Республика, Приднестровская Молдавская Республика, Южная Осетия, Абхазия, Сербская Краина в Хорватии, наконец, Косово. Две последние служат выразительным примером двойных стандартов. В первом случае сепаратистов отвергли и разгромили. В косовском - поддержали и довели до дипломатического признания.
Официально население Косово превышает 2,15 миллиона человек. Из них 2 миллиона - албанцы, не более 60 тысяч - сербы. В этом конфликте наиболее выпукло проявилось значение демографии. Национальное меньшинство - в течение нескольких веков составляли 20 - 30 процентов от титульного населения - сербов. Но после Второй мировой войны руководство Югославии увлеклось западными стандартами. В том числе - семейного уклада. В результате в 1999 году сербы составили только 10 процентов от всего населения косовского края.
“Главенство права на защиту государственной целостности перед правом наций на самоопределение де-факто ничем не обеспечено. При том, что многим странам, пребывающим в половинчатом состоянии, оно не слишком мешает”, - считает политолог.

ПРАВОВЕДЫ ПРЕДЛАГАЮТ:
различные классификации непризнанных государств. Наименее дискуссионный подход разграничивает непризнанных по следующим характеристикам:
- частично признанные государства, контролирующие свою территорию;
- непризнанные государства, контролирующие большую часть своей территории;
- частично признанные государства, находящиеся под военной оккупацией;
- частично непризнаваемые государства.
К частично признанным относятся Тайвань (23 субъектами международного права), Турецкая Республика Северного Кипра (1), Косово (51), Абхазия и Южная Осетия (по 2). Их будущее пусть и гипотетически, но разнится. Последние три со временем, видимо, станут полноправными членами мирового сообщества. Тайвань (формально - один из основателей ООН) вернется в состав Китая, а кипрские турки воссоединятся с греками - если все более диссидентствующую в западном сообществе Анкару “очень попросит” Вашингтон.
К категории “непризнанные, но контролирующие” принадлежат Приднестровье, Нагорный Карабах, а также длинный перечень “удельных княжеств-эмиратов” на территории Сомали (всего 5). К ним примыкают не менее экзотические Вазиристан (в Пакистане), Тамил-Илам (Шри-Ланка) и Шан (Мьянма). В практическом смысле лишь первые две республики имеют шансы на легитимацию своего статуса: Приднестровье - скорее в качестве субъекта Молдавской конфедерации; Нагорный Карабах - в рамках, скажем прямо, нового надгосударственного образования под эгидой СНГ или того, что придет ему на смену. В противном случае “свет в конце тоннеля” не забрезжит.
Приднестровье. Формально - Тираспольская (Приднестровская) область Республики Молдова. Фактически - самопровозглашенная Приднестровская Молдавская Республика. Площадь - свыше 4 тысяч кв. км. Население - более 500 тысяч человек. Из них русскоязычные 58 процентов: русские, украинцы, представители других народностей бывшего СССР и 18 процентов - молдаване, на производстве и в быту оперирующие в основном русским языком. Большинство приднестровцев - граждане РФ.
Карабах. По международному статусу - Карабахский район (область) Азербайджана - без детализации. Формально - самопровозглашенная Нагорно-Карабахская Республика, или по-армянски - Арцах. Объективно - область Армении. Площадь - 11 тысяч кв. км. Население - 130 тысяч человек. Из них армян - 75 тысяч, азербайджанцев - около 50 тысяч.
“Исход борьбы в остальных “непризнанных, но контролируемых” во многом зависит от геополитической конъюнктуры, тесно связанной с ценностью залегаемых в их недрах богатств и созданием новых центров силы в многополюсном мире”, - отмечает мой собеседник.
То же и с категорией “оккупированные”. К ним относятся подмандатная ООН Западная Сахара и Палестина. Самостоятельный выход всех западных сахарцев на международную арену не сообразуется, во-первых, с кочевым образом жизни многих из них, во-вторых, с историческими связями части тамошних бедуинов с Марокко, в-третьих, с признанием Организацией африканского единства (48 стран) части Западной Сахары - в качестве не менее эфемерной Сахарской арабской демократической республики. Поскольку пустыня не обладает особой ценностью для Запада, в конечном счете произойдет так, как договорятся арабский мир с “черной Африкой”. Пока ни те, ни другие признаков консолидации не проявляют. Палестинское государство, официально именуемое “автономией” (в чьем только составе?), признается рядом мусульманских государств, а также Россией и Францией. Насколько и кем оно оккупировано - вопрос не менее спорный. Будущее Палестины зависит от воли прежде всего участников международного оружейного рынка. Объем поставок оружия в регион в отдельные годы приближался к 70 (!) процентам мирового экспорта вооружений. И лишь затем адресуем претензии к палестинским террористам, взрывающим израильские дискотеки, и израильским контртеррористам, сносящим за это арабские кварталы.
“Самая разношерстная, поэтому наименее систематизированная категория - “частично непризнаваемые”, - говорит Б. Подопригора, подчеркивая, что “Израиль не признается 24 (в основном мусульманскими) странами. Китай не “замечают” 23 государства, признавшие Тайвань”. Взаимно не “воспринимают” друг друга Южная и Северная Корея. Причем последнюю - еще и Япония. С Кипром не хочет иметь дело Турция. И, представьте, взаимно игнорируют друг друга Лихтенштейн, с одной стороны, и Чехия со Словакией, с другой”. Но если имущественные споры европейцев когда-нибудь разрешатся, то остальные остаются пасынками большой политики, зависимой от не меньшей по значению экономики, часто военной.
“Вопрос о признании для многих из упомянутых стран и наций объективно не самый важный. Более половины из них живут за счет “внутриэкономического цикла” и не испытывают особого интереса к дипломатическим подиумам. Остальные нашли преимущества в спонсорстве “старших братьев”, - сказал политолог из Санкт-Петербурга.
И еще одной острой темы хотелось бы коснуться в нашем разговоре. Во-прос звучит несколько абсурдно, но только с первого взгляда.

ООН ВСТУПАЕТ В НАТО?
Секретариаты ООН и НАТО подписали закрытое соглашение о сотрудничестве, что само по себе - абсурд, подчеркивает Б. Подопригора и поясняет, что “ооновский секретариат не наделен правом принятия политических решений. Даже генсек ООН без согласия постоянных членов Совбеза (пока 5 стран - основателей ООН) также не имеет права действовать от имени объединенных наций”. Но главное в том, что смысл существования ООН состоит в ее максимальном представительстве и правовой непредвзятости, иными словами, в отказе от эксклюзивной поддержки одних стран в пику другим.
Того, что Североатлантический союз защищает интересы лишь 28 стран из 192, причем среди 164 ненатовцев далеко не все числятся друзьями Вашингтона и Брюсселя, ооновские чиновники не заметили. Зато, скороговоркой пообещав себе большую эффективность, сослались на похожие соглашения ООН с Евросоюзом и Африканским союзом. “Но, простите, оба союза не являются военными, то есть по своей природе кому-то противостоящими”, - отмечает политолог. По словам моего собеседника, “сотрудничество с ними одобрено не международными функционерами, а лидерами, по крайней мере, совбезовской пятерки. Ими же санкционировано весьма локальное взаимодействие с НАТО на Балканах, в Афганистане, частично Судане и совсем символическое - в Сомали”.
Действенность любого соглашения проверяется, в первую очередь, через моделирование ситуаций, требующих его применения. Абсолютно неясно, на какой документ будут опираться объединенные нации - на Устав ООН или соглашение с НАТО, если хотя бы одна из входящих в него стран окажется в поле международной критики, тем более санкций. Зато совершенно понятно стремление альянса юридически уравнять себя с гласом всего человечества. Но тогда кто же станет верховным судьей в сотнях, если не тысячах конфликтов, раздирающих мировое сообщество?
“Симптоматично время заключения соглашения, - подчеркивает Б. Подопригора. - С одной стороны, весь мир охвачен финансовым кризисом. И внимание к самодеятельности ооновских секретарей, безусловно, снижено. С другой, республиканцам в США остро необходимы новые предвыборные очки, по происхождению аналогичные тем, что они извлекли из событий вокруг Грузии”. Кроме того, на Западе, по-видимому, решили пожертвовать тем немногим, что осталось от партнерства с Россией. Ибо реакция Москвы на натовско-ооновскую договоренность, тем более тайную, просчитывалась на пальцах. “Для подключения Грузии, а если повезет, и Украины к плану действий по вступлению в альянс необходимо снизить градус российско-натовских отношений до точки замерзания”, - считает он.

ВЫХОД ДОЛЖЕН БЫТЬ
Ооновцы ищут выход и из собственного системного кризиса. Ибо содержание около 20 тысяч чиновников при среднегодовом доходе в 60 тысяч долларов требует отчетности за их неустанное бдение на ниве вселенского благополучия. Но из округленной тысячи резолюций, решений, рекомендаций, принимаемых каждый год на Ист-ривер, реализуются около сотни. “Здесь надо сказать прямо, - говорит политолог, - что инструмента выполнения решений международного сообщества действительно нет. Как, впрочем, нет и таких решений, которые отвечали бы интересам его всего. Скажем больше: доселе существующая версия международного права себя изживает и ничто не обещает прийти ей на замену”.
Тем временем натовцы возят ооновских чиновников в Афганистан через российский воздушный коридор. Иногда на самолетах, арендованных у России или Украины. Откажешь им в вылете - станешь тайным пособником бен Ладена. Разрешишь - сошлются на эффективность натовско-ооновского партнерства: вот такая дилемма.

Подготовил Александр ХАРЧЕНКО

"Тверские ведомости"